Политический раскол

Политический раскол

Конфликт целей особенно ярко проявился в последних сражениях за приоритеты в федеральном бюджете Америки. Эти разногласия демонстрируют беспрецедентный за послевоенный период раскол нашего электората. Происходящие политические конфликты отражают те экономические пути — налогово-бюджетные, денежно-кредитные, регулятивные, — которыми мы идем. Страх оказывает сильное влияние на уверенность в долгосрочных инвестициях, что выражается в снижении инвестирования в активы со сроком существования более 20 лет (см. главу 7). Строительство жилья постепенно восстанавливается после коллапса. Тем не менее по последним данным (май 2014 г.), число новых односемейных домов составляет лишь треть от того количества, которое было на пике восемь лет назад.

Я понимаю, что такой поворот возвратит нас к модели созидательного разрушения и восстановит инстинктивные склонности. Однако я не вижу альтернатив, учитывая склонность людей все преувеличивать. Я не вижу способа избавиться от всплесков иррационального оптимизма без значительного снижения средних темпов роста экономики и уровня жизни. Таких всплесков иррационального оптимизма не было в Советском Союзе, нет ихи в сегодняшней Северной Корее. Но зато там был и есть низкий уровень жизни. Для повышения уровня жизни нужны инноваторы, настойчивые и полные стремления к успеху независимо от числа неудач. Вспоминается ТомасАпва Эдисон. Иррациональный оптимизм тоже необходим, даже если порой он становится чрезмерным.

Наша финансовая структура с частичным резервированием является неизбежным источником нестабильности. Проблему, между тем, можно решить повышением уровня требований к капиталу для наших банков и других финансовых посредников по сравнению с тем, что есть сейчас. Это позволило бы устранить многие угрозы дестабилизации финансовой системы. Будь у нас значительные буферы капитала, включая условно конвертируемые облигации, в 2005 и в 2006 г., крупных убытков избежать все равно бы не удалось, но они не обрушили бы финансовую систему. С достаточным капиталом лавинообразного распространения дефолтов не происходит. Правда, для некоторых банков требования к «достаточности» капитала могут оказаться слишком высокими, чтобы они могли оставаться конкурентоспособными, а их деятельность рентабельной. Им придется либо уменьшиться в размерах, либо ликвидироваться. Но высокие требования к капиталу, я сильно подозреваю, также подтолкнут вверх отношение чистой прибыли к активам и приведут чистую прибыль как процентную долю капитала в соответствие с уровнем замечательного периода в истории, когда рентабельность собственного капитала была стабильной.

Несоответствие

Несоответствие

Рост нехватки высококвалифицированных работников с повышением потребности в рабочей силе привел в последние годы к изменению структуры капиталовложений в пользу трудосберегающего

оборудования. В результате зарплаты рабочих с низкой квалификацией снижаются по мере роботизации рутинных, хотя и сложных процессов. Зарплаты высококвалифицированных рабочих затрагиваются в меньшей мере, особенно с учетом ограниченных квот на работу высококвалифицированных иммигрантов.

Приведут ли когда-нибудь все более совершенное высокотехнологичное оборудование и программное обеспечение, учитывая очевидный предел IQ человека (см. главу 8), к сокращению доли рабочей силы? Даже учитывая рост населения, достигнем ли мы когда-либо такого уровня развития, когда останется лишь небольшая группа особо талантливых людей, способных создавать новейшие технологии и управлять ими?

Технологии редко движутся вперед теми же темпами, что и возможности по обучению рабочей силы. Если у средних интеллектуальных способностей населения есть предел, то верхней границы сложности технологий не существует. Это обусловливает еще большую потребность в автоматизации, когда искусственный интеллект роботов (обучаемых человеком) превзойдет все то, что мы можем представить себе сегодня.

Разрыв между вакантными местами и соискателями во все большем числе профессий повышает вероятность того, что уровень подготовки учащихся не будет поспевать за требованиями технологий и потребностями все усложняющегося производства. Стандартным достижением нашей молодежи перед Второй мировой войной был диплом о среднем образовании. Такой уровень образования с упором на практические навыки вполне отвечал требованиям стандартов 1950-х гг. и подходил для квалифицированной работы на сталелитейном или автосборочном заводе. В нашей рабочей силе в то время преобладали выпускники со средним и неполным средним образованием. Обучение на рабочем месте восполняло пробелы в теоретической подготовке. Все это были работники со средним заработком.

Но сегодня среднего образования недостаточно, чтобы отвечать требованиям современных компьютерных технологий. Многое из того, что требовало ручного труда полвека назад, теперь делают роботы. В этой ситуации все большее беспокойство вызывают недостатки нашего начального образования (обучение детей до 12 лет) и их влияние на будущий рост производительности.

Немыслимое

Немыслимое

Как и в случае с Fannie Mae и Freddie Mac, рынокуже согласился стем, что «слишком крупные.» институты нужно субсидировать. Это очевидно по стоимости финансирования крупных банковских институтов относительно менее крупных конкурентов, которые не получили субсидированные заимствования. Аналитики МВФ в недавнем отчете оценили «общее преимущество в стоимости финансирования примерно в 60 базисных пунктов в 2007 г. и 80 базисных пунктов в 2009 г.»27. Топ-45 американских банков, представленных в этом исследовании, получили поддержку на уровне средней глобальной. В главе 5 я ссылался на исследование ФРС, где рыночные субсидии Fannie Mae и Freddie Mac оценивались в 40 базисных пунктов28. На высококонкурентных финансовых рынках 40-60 базисных пунктов — это очень большое преимущество.

Такое рыночное субсидирование позволяет банкам или другим финансовым посредникам привлекать часть национальных сбережений для финансирования своих операций, даже если их политика и портфель без этого убыточны. Еще более тревожит растущая уверенность рыночных игроков в том, что в случае следующего финансового кризиса большая часть американской финансовой системы получит гарантии от правительства США.

Чистый эффект от политики, принятой в условиях финансового кризиса, особенно от закона Додда-Франка, заключается в снижении долгосрочных темпов роста национальной производительности и, соответственно, темпов повышения уровня жизни. К сожалению, результат замедления роста производительности не будет политически виден до тех пор, пока не станет очевидной потеря доли в глобальном ВВП.

Перед выделением финансовой помощи Bear Stearns и позднее General Motors, Chrysler и AIG идея о том, что крупным нефинансовым компаниям, носящим статус икон бизнеса, не дадут обанкротиться, редко учитывалась в чьей-либо модели управления риском29. Лишь немногие рассматривали большие компании (за исключением Fannie Mae и Freddie Mac) как «слишком крупные, чтобы допустить их банкротство». Практически все риск-менеджеры представляли будущее как ситуацию, где конкурентные рынки работают в соответствии с законами, — вплоть до 2008 г.

С этого момента очень трудно ограничить масштабы возможного политического активизма даже в случае незначительной экономической дестабилизации. Рынки не верят в существенные изменения в политике, в обещания сдерживать вмешательство. Неуверенность и волатильность, появившиеся в действиях частных компаний, сделали мир гораздо более рискованным местом с экономической точки зрения.

Количественные результаты

Количественные результаты

Для определения эффективности тренировочной программы было осуществлено предварительное сравнение двух групп, одна из которых проходила обучение, а другая нет. Как и ожидалось, первоначальные ответы в обеих группах отличались весьма незначительно.

Изменения в знании и понимании системы ценностей были внимательно изучены. Результаты ясно подтвердили вывод, что субъекты, участвовавшие в тренировочной программе, приняли ценности, принципы и убеждения, благодаря организационным сагам. Обучавшаяся группа показала высокий уровень соответствия принципам и целям, составляющим основу корпоративной культуры. Прослушав интерпретацию пяти корпоративных целей, которую дал ведущий менеджер, субъекты осознали, что эти цели очень важны для компании и для них самих. Вместе с тем, хотя рейтинги значимости целей после обучения возрастали, этот рост касался только двух целей из пяти. Следует также отметить, что, как показали эксперименты с выбором альтернативных интерпретаций, у обучавшихся субъектов превалировала тенденция делать ошибки в пользу компании.

В не обучавшейся группе были другие результаты. У субъектов этой группы не было значительного улучшения в определении корректности или некорректности морали. В отличие от обучавшейся группы, они не продемонстрировали изменения в желании перенимать ценности, передаваемые посредством организационных историй.

Количественные результаты касались обоих вопросов, поставленных во вступлении. Первый их них — о формах, используемых для передачи корпоративных ценностей. Количественное измерение использовалось в отношении таких двух форм, как жаргон и организационные саги. Пытаясь понять значение слов и предложений корпоративного жаргона, субъекты глубже вникали в организационные истории, обучаясь передавать их в той же манере, что и менеджеры. Обе эти формы успешно использовались менеджерами для передачи содержания корпоративной культуры. Второй вопрос касался использования менеджерами стратегии формальных тренировочных программ в целях укрепления основных принципов компании. Обучавшиеся субъекты показали значительный рост знаний относительно ценностей, передаваемых посредством организационных историй. Сходные изменения были обнаружены также в отношении роста идеологического соответствия. Эти результаты показали, что формальная тренировочная программа является сильной стратегией, которую менеджеры могут использовать для укрепления основных корпоративных принципов.