Тренды развития производственных технологий

Тренды развития производственных технологий

В свою очередь, в производственной компании поколения 4.0 помимо, например, мониторинга состояния оборудования и обнаружения ошибок, компоненты систем осуществляют самодиагностику. Данные о статусе различных компонентов на производстве не просто собираются самостоятельно, за счет объединения различных объектов в сеть возможно сравнение в онлайн-режиме этих данных между собой или с контрольными показателями. Датчики различного типа (инфракрасные датчики, датчики давления, движения, температуры и др.) фиксируют состояние объекта и окружающей среды, передавая информацию по радиосвязи. А значит, доступно и оперативное реагирование на различные события и изменения производительности для снижения времени простоя до нуля.

Как указывает один из признанных экспертов в этой области, профессор Вальстер, развивающий одно из первых производств четвертого поколения в немецком Кайзерслаутерне, «Взаимодействие между большим количеством отдельных компонентов позволит вырабатывать решения, которые ранее было невозможно запрограммировать на производственных установках» [220]. Блоки памяти, передатчики и чипы в различных устройствах и машинах позволяют продуктам, оборудованию и материалам взаимодействовать и обмениваться информацией вплоть до полного исключения вмешательства человека в процесс.

Технологии создания информационных систем в современном мире постоянно развиваются и эволюционируют, чтобы соответствовать потребностям бизнеса. Самый яркий пример — смена парадигмы разработки ИТ-решений.

20-25 лет назад большинство компаний разрабатывали собственные, уникальные информационные системы для своих нужд и достижения бизнес-целей конкретной компании (чаще всего, конкретной узкой специализации или для автоматизации одной-единственной функции). Популярность подобных решений объяснялась тем, что адаптируемых или «коробочных» КИС для отраслей или бизнеса определенного масштаба почти не существовало. Компании собирали требования к системам, либо создавали их самостоятельно внутренними ИТ-подразделениями, либо обращались к подрядчикам / внешним компаниям.

В 2000-х годах степень развитости индустрии решений для автоматизации деятельности компании стала гораздо выше, как и требования к возможностям интеграции систем с другими решениями, внедренными в компании и у ее клиентов. Почти любой проект разработки / внедрения предполагал лишь доработку стандартной конфигурации под согласованные с заказчиком требования. Стали крайне распространены так называемые «тиражируемые» КИС (иногда их еще называют «коробочными» или «отраслевыми» решениями, что не совсем корректно в силу адаптации подобных систем к нуждам конкретного предприятия).

Как правило, в основу подобных систем заложены общие процессы и свойства предприятий (примерно одного размера и работающих в одной индустрии). Производитель ИС такого типа при разработке использует опыт собственных проектов и «лучшие практики» (best practices) отрасли. Соответственно, одним из критериев при выборе ИС становится репутация и опыт производителя системы, а также общий масштаб системы и ее соответствие специфике предприятия, несмотря на то, что способность к адаптации так или иначе предусмотрена в большинстве информационных систем.

Трансформация закона капиталистического накопления

Трансформация закона капиталистического накопления

В конкретных исторических условиях тех или иных стран колебание этой меры (подчеркнем: речь идет о единстве качественных и количественных параметров) проявляет себя в виде борьбы различных политических и общественных сил за ту или иную модель эволюции капитализма, социальной и экономической политики. В результате в разных областях социально-экономического пространства и времени формируются модели скандинавского типа с высокой степенью социализации капитализма, или более либеральные (менее социализированные) модели этой системы, или промежуточные модели социального рыночного хозяйства1.

В качестве небольшого отступления заметим: эта связь является Alter Ego так называемого противоречия между экономической эффективностью и социальной справедливостью. Акцент на оппозиции этих двух сторон базируется на многочисленных «неточностях».

Во-первых, эта трактовка неявно исходит из рыночноцентричной модели экономической теории (мы писали о ней в I томе), ибо предполагает, что единственная мера эффективности — норма прибыли, а справедливости — перераспределение доходов от богатейших к беднейшим слоям общества. Между тем в современной экономике возникают и переходные к пострыночным отношения, которые предполагают выделение в качестве результата экономической активности прогресс человеческих качеств, а не [только] прибыль.

Во-вторых, прогресс социальной справедливости предполагает отнюдь не только перераспределение дохода, но и прежде всего рост равнодоступности условий развития — образования, здравоохранения и, главное, содержательной творческой деятельности. При таком, более точном, понимании названных категорий оказывается, что рост равнодоступности условий развития становится не препятствием, а условием роста эффективности экономики, если под последней понимать прогресс человеческих качествт.

В-третьих, даже узко понимаемое соотношение эффективности и справедливости показывает, что экономика, в которой капитал «делится» с работниками, формируя дорогостоящую, но высококвалифицированную рабочую силу, в современных условиях может получать и получает, может быть, не самую большую, но устойчиво извлекаемую прибыль, не говоря уже о высоких гуманитарных результатах, о чем свидетельствует опыт тех же скандинавских стран.

Рецензируя работы П. Дракера2, В. Иноземцев пишет, что этот автор «приводит богатый статистический материал, подтверждающий хорошо известные факты, такие как успехи европейской системы социального обеспечения в уменьшении доли граждан, живущих ниже черты бедности; в предоставлении высоких пособий по безработице (при потере работы главой семьи, в которой воспитываются два ребенка, ее жизненный уровень снижается лишь на 10% в Швеции и Нидерландах, на тт% — во Франции и на 26% — в Германии, тогда как в США в аналогичных условиях уровень жизни снижается в среднем в два раза); в пенсионном обеспечении (доля пенсионеров, живущих за чертой бедности, составляет в основных европейских странах 4,4-7,7% против 19,6% в США); в здравоохранении (в США, где на эти цели тратится 14% ВНП, 43 млн чел. не охвачены медицинским страхованием, а продолжительность жизни остается ниже, чем в любой из нынешних стран Европейского союза)3.

В любом случае, однако, описанная выше система производственных отношений обеспечивает воспроизводство глобальной гегемонии капитала, складывающаяся в экономической сфере.

Венчает же систему отношений тотальной гегемонии совокупность неэкономических средств и методов гегемонии капитала, делающих ее тотальной и «по вертикали» общественной структуры. Мы уже раскрыли отчасти эти механизмы выше и в последующих главах еще вернемся к этой теме, а пока лишь несколько штрихов для полноты картины.

Существенные расхождения

Существенные расхождения

Во-первых, мы утверждаем, что уровень образования, выдвигаемый в качестве основного критерия стратификации в информационном обществе многими западными теоретиками и их российскими последователями, в современном, находящемся под властью капитала обществе является в гораздо большей степени следствием социального положения человека, чем его личных качеств. От человека во все времена отчасти зависело, сможет или нет он в силу своих особых способностей (будь то умение хорошо драться на шпагах или делать деньги, карьеру и т.п. любой ценой) лично выбиться из третьего сословия в дворянство, из крепостных в купцы, из рабочих в партноменклатуру или буржуазию, но сословное деление или классы рабочих и капиталистов от этого не исчезали. Даже в СССР подавляющее большинство высших партийных руководителей, включая генеральных секретарей, были выходцами из семей обычных рабочих, крестьян или инженеров, но это не отрицало закономерности — господства партийно-государственной номенклатуры в нашей стране того времени.

В современных условиях высокоодаренный ребенок из бедной семьи также может пробиться в элитный университет и стать высокооплачиваемым менеджером. Но закономерностью является устойчивая зависимость, показывающая, что в большинстве случаев высококачественное образование получают выходцы из семей «элиты».

Во-вторых, выглядящее внешне очевидным доминирование среди богатейшей части нынешнего сообщества представителей «креативного класса» является во многом следствием господства превратных форм и рынка симулякров. Как мы показали выше, эта «элита», составляющая большую часть богатейших лиц, является по существу людьми-симулякрами, чей «творческий потенциал» есть по преимуществу продукт рекламы и пиар-технологий. Соответственно, их богатство и «элитное» положение есть продукт не столько их выдающихся человеческих качеств, сколько целенаправленной деятельности корпоративного капитала. И напротив, в пространстве современного глобального капитализма имеются широчайшие (насчитывающие сотни миллионов человек) слои бедной «рядовой» интеллигенции. Это учителя, врачи, социальные работники, инженеры и т.п. в государственных учреждениях, получающие (особенно в бедных странах) средние или ниже средних доходы при том, что их человеческий, творческий потенциал существенно выше и общественно значимее, чем у попсовых звезд или калечащих себя и болельщиков профессиональных спортсменов.

Здесь, правда, требуется оговорка: их потенциал значимее с точки зрения общечеловеческих, а не рыночных критериев. Последние в условиях рынка симулякров делают наиболее значимыми именно превратные ценности. Но для того и дана исследователю сила абстракции, чтобы отличать содержание от превратных форм.

Другое дело, что изменение содержания труда в условиях генезиса информационного общества сделало образование более важным, чем хорошие кулаки, предпринимательский талант или умение продвигаться вверх по бюрократической лестнице. Иными словами, изменения действительно произошли. Поздний капитализм тем и отличается от классического, что в некоторъх его анклавах (в штаб-квартирах ТНК в странах «центра», некоторых университетах, элитных — типа Бангалора — формированиях в крупных развивающихся странах и т.п.), некоторая часть работников превращается в «человеческий капитал».

Это является следствием того, что в результате прогресса производительных сил образование, или, точнее, творческий потенциал человека, способность человека создавать всеобщее общественное богатство, становится в некоторых анклавах глобального капитализма одним из параметров, обусловливающих статус человека в обществе.

В этом мы согласны с критикуемыми нами авторами. Но в отличие от них мы доказываем, что в условиях позднего капитализма уровень образования — это не столько вопрос личных способностей, сколько социальная проблема, продукт социальных противоречий. Соответственно, доступ к образованию является ныне одним из основных параметров, непосредственно обусловливающих социальную стратификацию и возможности социальной мобильности.

Но, повторим, во-первых, мера и модель доступа к образованию рядовых граждан всех стран мира есть продукт социально-классовой борьбы глобального капитала на одной стороне, и общественных сил, выступающих за образование, равно доступное для всех — на другой:. Во-вторых, образование — это не более чем одно из средств социального продвижения. Именно «одно из» и именно «средств». Считать уровень знаний человека основой социальной стратификации ныне можно не в большей степени, чем умение владеть шпагой — основой социальной стратификации при феодализме.

После этих замечаний мы можем обратиться к анализу социальной структуры современного капитализма.

Современные корпоративные информационные системы

Современные корпоративные информационные системы

В качестве примера можно привести создание единой информационной системы здравоохранения. Показатели жизнедеятельности пациента во время хирургических операций, данные УЗИ-исследований, введенные врачами назначения и диагнозы, информация об обследованиях от медицинской сестры — все эти данные различных форматов сейчас доступны даже если их источники находятся в тысячах километров друг от друга. Подобные системы базируются на телекоммуникационных, web- и телемедицинских технологиях для сбора и хранения данных. Схематично подобная концепция была представлена на конференции «Государство в XXI веке» еще в 2006 году [10].

В части корпоративных приложений имеет место тенденция к интеграции бизнес-систем и информационно-аналитических приложений. Парадигмы всеобщего сотрудничества и синхронизации производства с требованиями потребителей, рассмотренные в разделе, посвященном истории корпоративных ИС, действуют именно в этом случае — и позволяют получать выгоду от совместного использования и анализа одновременно данных разных источников и систем — бухгалтерии, производства, сбыта, маркетинга — причем как со стороны исполнителя, так и со стороны заказчика. Пример концептуальной схемы интеграции потоков информации в компании приведен ниже.

Не следует оставлять в стороне и другой важнейший аспект — охват всех этих данных «зонтичными» системами аналитики, на основе которых затем возможно совершенствовать и оптимизировать деятельность медучреждений.

Расширяющееся взаимодействие технологий под кодовым названием «Industry 4.0» стало ключевым проектом в стратегии высоких технологий федерального правительства Германии. Эта стратегия была официально представлена на знаменитой ежегодной технологической выставке в Ганновере Hannover Messe. Ее создавала рабочая группа Industry 4.0, в состав которой вошли специалисты со стороны крупнейших немецких производственных гигантов — Bosch и Acatech. Особенность так называемой «Индустрии 4.0» заключается в объединении промышленных и информационных технологий, когда станки и оборудование, детали и компоненты могут обмениваться данными в режиме онлайн. И как было заявлено на Hannover Mes- se, «подобная кооперация станет для производства и логистики нового поколения толчком к повышению эффективности, надежности и бережному расходованию ресурсов». Немалую роль в этих процессах играет «интернет вещей», то есть концепция, в которой информационные системы встроены в традиционные для нас объекты и интегрированы в единое информационное пространство.

Почему именно «Индустрия 4.0»? Ответ прост: эксперты ссылаются на все перечисленные тренды как на четвертую промышленную революцию, для которой в качестве точки отсчета принимается индустрия «первого поколения», начавшаяся с индустриальной революции и характеризующаяся изобретением многих механических устройств. Индустрией второго поколения принято считать налаживание массового производства Генри Фордом. Индустрия 3.0 — это целая эпоха электроники, автоматического управления и ИТ-систем для автоматизации производства, а приходящая на смену ей Индустрия 4.0 основывается на межмашинных (M2M) коммуникациях — между продуктами, системами и машинами. Причем следует учитывать, что с ходом времени сложность объектов и систем лишь возрастает.

Что представляет деятельность производственной компании сейчас? Ключом к успеху является предоставление высококлассных услуг / продуктов с минимальными затратами, а значит необходимо оптимизировать производительность для повышения прибыли и совершенствования репутации. Проводится сбор информации о разных аспектах деятельности предприятия из различных источников данных. Соответственно, важно правильно использовать имеющиеся данные для определения текущего состояния и недостатков как потенциальных областей для улучшения. Для этого существуют различные программные средства, предоставляющие информацию для принятия решений в области управления производством.

Сотворческая экономическая модель

Сотворческая экономическая модель

В любом случае, однако, это имманентная процессу сотворчества модель самоорганизации. Капитал здесь может функционировать лишь как внешняя сила («антрепренер»), которую можно привлекать исключительно для того, чтобы продать результат творчества, включив его в систему рыночных отношений. Следовательно, в креатосфере капитал как субъект управления может быть востребован только в той мере, в какой существует рыночный механизм косвенного признания общественной необходимости результатов творческой деятельности. Для содержания [со-]творческой деятельности это [внешнее] управление чуждо. И в этом качественное отличие креативного процесса от репродуктивной индустриальной кооперации, управление которой предполагает наличие некоторой внешней социально-экономической силы — силы собственника. Другое дело, что и в условиях индустриальной системы собственником может быть не только капитал — им может быть и коллектив работников, и государство, и иной общественный субъект.

Третье. Субъекты творческой деятельности в отличие от индустриальных рабочих не являются частичными, не способными к самостоятельному осуществлению производительного труда вне кооперации, заданной системой машин. Творческий работник может включиться в разные системы отношений со-творчества, он легко постоянно [само] обучается, включен в процесс повышения квалификации и переквалификации. Поэтому он относительно автономен, его деятельность адекватна для систем подвижной, гибкой занятости.

Этот вывод был сделан несколько десятилетий назад довольно широким кругом теоретиков постиндустриального обществаі. Более того, ряд из них (в России, в частности, активно ссылающийся на западных коллег В. Иноземцев) сделали на этой основе вполне правомерный вывод: творческий работник относительно независим от власти капитала как организующей процесс производства силы. Но они не сделали на этой основе едва ли не тавтологичный по содержанию, но резко отличный по форме вывод: капитал излишен как сила, организующая кооперацию творческих личностей.

Однако капитал может быть силой, внешне подчиняющей творцов. Впрочем, последний процесс происходил и может происходить практически во всех обществах, основанных на отчуждении. В них физически присваивались (и присваиваются) материальные носители культурных ценностей или даже творцы. Так, в добуржуазных формациях поэты и художники, ученые и воспитатели могли быть рабами или крепостными. В результате вся их деятельность формально присваивалась собственником данной личности (хотя реальное культурно-творческое бытие и этих людей, и созданных ими предметов культуры — будь то басни Эзопа или картины российских крепостных — с самого начала принадлежало и принадлежит креатосфере). Такого же рода присвоение может осуществляться в рамках азиатских деспотий или обществ, возникающих на стадии позднего капитализма, где как бы восстанавливаются в новых формах (ниже мы их определим как формы креативно-вещной зависимости) добуржуазные отношения присвоения личности человека собственником факторов производства.

Социальная структура позднего капитализма: классы, меж/внутриклассовая диффузия и противоречия

Социальная структура позднего капитализма: классы, меж/внутриклассовая диффузия и противоречия

Для анализа гегемонии капитала наиболее значим класс наемнъх работников. Причины этого очевидны: именно этот слой был и остается наиболее многочисленным в условиях современного глобального капитализма и именно на труде наемных работников базируется вся пирамида власти корпоративного капитала.

Начать, как и в некоторых других разделах нашей книги, придется с напоминания некоторых классических марксистских положений, которые, к сожалению, ныне преданы едва ли не полному забвению.

Для начала подчеркнем: этот класс является внутренне противоречивым, что обусловлено системой производственных отношений капитализма. На это в марксистской литературе не принято обращать внимание, хотя внутренние противоречия этого класса отображены в «Капитале» и очень подробно развиты Лениным2. В то же время будем откровенны, целостная и законченная характеристика внутренних противоречий класса наемных работников у классиков отсутствует. Посему напомним азбуку марксизма.

Все, что мы видим, говорим, думаем, делаем — а также то, что происходит в мире — является информацией, обрабатываемой нами и окружающими. Сейчас для ее хранения, интерпретации, обработки, передачи и выдачи результата используются информационные системы, а реализация практик управления на предприятии стала неотъемлемой частью деятельности любой организации. Для формирования представления об экономических, социальных, технологических предпосылках текущих процессов развития ИС рассмотрим историю обработки и дальнейшей передачи данных в течение последнего столетия, а также современный этап развития средств обработки информации и их применение в XXI веке.

Сервисный подход в информационных технологиях

Сервисный подход в информационных технологиях

Описанный выше подход во многом применим к любым типам предприятий, услуг и систем. Важно то, что если рассматривать, к примеру, рядовую ИТ-деятельность (закупка / разработка ПО и внедрение ИТ-систем, поддержка серверов) с точки зрения сервисного подхода, то в этом случае кардинально меняется традиционное представление об ИТ-департаменте. Все результаты его деятельности могут рассматриваться как конечные ИТ- сервисы, предоставляемые бизнес-пользователям.

Популярность сервисного подхода объясняется достаточно просто: заказчик всегда стремится сконцентрироваться на ключевых для бизнеса направлениях деятельности и не заниматься параллельно второстепенными с точки зрения бизнеса активностями, в частности, самостоятельным развитием ИТ-услуг. Чаще всего для бизнес-заказчика важна ценность получаемого сервиса (например, прием / обработка заявок через service desk) и его результаты. И именно поэтому он прибегает к взаимодействию с внутренними или внешними поставщиками, но уже не продуктов (аппаратных и программных решений), как раньше, а услуг, сочетающих эти решения для предоставления конкретных измеримых выгод бизнесу. Ведь тогда такие вопросы, как механизм выбора и поддержки ресурсов для предоставления сервиса, их покупка / оплата, принятие рисков лежат в области ответственности поставщика услуг — и в идеальном случае остаются «невидимыми» для заказчика.

Основные принципы такого сервисного подхода:

• Все активы ИТ-подразделений (лицензии, сервера, системы хранения) являются не отдельными объектами, а составляющими, необходимыми для предоставления той или иной услуги. Пользователи систем являются потребителями данных сервисов.

• Наиболее оптимальными для Бизнеса и ИТ являются отношения «покупатель-продавец» услуг (вместо «владелец-пользователь» бюджета и приложений / инфраструктуры соответственно).

• Качество (а также объем и время предоставления) услуг оговариваются заранее в виде соглашений об уровне предоставления услуг SLA — и именно на эти соглашения / условия выделяется финансирование.

• В процессе разработки концепции сервиса и формирования соглашения о качестве его предоставления заказчик и поставщик услуг исходят из принципа создания позитивного опыта взаимодействия заказчика с сервисом и оба участвуют в разработке данного сервиса. Это позволяет как учитывать интересы обоих сторон, так и совершенствовать сервис исходя из их потребностей.

• Производится получение постоянной обратной связи о качестве услуг и наличие возможности мониторинга его качества по заранее определенным показателям, что также повышает качество сервиса и формирует позитивный опыт взаимодействия.

Сервисный инжиниринг

Сервисный инжиниринг

Одной из важнейших тем исследований в области бизнес-информатики последних лет является «сервисная экономика» и общая сервисная логика, в которой компании начинают осуществлять деятельность как внутри организаций, так и во взаимодействии с другими компаниями.

Определим само понятие «сервиса». Сервис (услуга) — способ предоставления ценности заказчикам посредством содействия им в получении требуемых результатов без овладения специфическими расходами и рисками (ITIL v3).

В отличие от часто противопоставляемого ему термина «продукт», сервис характеризуют: нематериальность, интерактивность его совместного создания с заказчиком, гетерогенность, основанность на информации, и др. Не менее важен тот аспект, что сервис фокусируется на нуждах потребителя. Это достигается за счет создания сервиса исходя из достижения ожиданий потребителя в качестве целевого состояния. И наконец, существует так называемый эффект «сервисного опыта» (service experience), то есть определенного впечатления потребителя от полученного сервиса, которое становится неотъемлемой частью этого сервиса. Таким образом, далее потребитель будет ожидать уже не столько результата от предоставления конкрет ной услуги, сколько его совокупности с опытом подобного сервисного взаимодействия.

Именно поэтому все популярнее становится ассоциированный с понятием услуги термин «сервисная наука, управление и инжиниринг» — Service science, management, and engineering (SSME). Он введен в употребление компанией IBM для описания «сервисной науки» — междисциплинарного подхода к изучению, проектированию и внедрению сервисных систем. Эти сервисные системы, в свою очередь, создаются как специфические структуры организаций и технологий, направленные на формирование ценности.

Не случайно исследователи сервисной науки акцентируют в своих работах внимание на т.н. customer journeys [44]. Customer journey — это определенный цикл взаимодействия заказчика с услугой / брендом / компанией. По сути, он представляет собой описание «пути клиента», моментов его взаимодействия с услугой.

Каковы ожидания потребителя Какие результаты заказчик ожи- Какой итоговый результат ожина начальной стадии? Чьей ини- дает на каждой из стадий? Ка- дает заказчик? циативой явилось это сотруд- кие промежуточные результаты Какой опыт и впечатление мы ничество? возможно ему предоставить? хотим создать для заказчика?

Каким образом данный цикл Каков образ мышления заказ- Каковы общие затраты на провзаимодействия соотносится с чика на этой стадии (ожидания, хождение всего цикла предос- другими услугами, предоставля- опасения). тавления услуги?

емыми этому же потребителю? Какие 3 основные идеи можно Какие ожидаются преимуще- Каким образом планируется реализовать для достижения оп- ства для бизнеса поставщика измерять результат предостав- тимального результата? Какие услуг? ления сервиса? 3 основных риска существуют?

Какие поддерживающие технологии необходимы для обеспечения качественного взаимодействия с заказчиком на каждом из этапов?

Говоря о сервисном подходе, следует рассмотреть понятие «сервисных систем». Некоторые авторы1 определяют их как «конфигурацию человеческих ресурсов, процессов, технологий и общей информации / знаний, совместно создающую ценность при сотрудничестве с потребителями и внешними / внутренними сервисными системами» [47]. Эта идея отражена в определении сервисной системы, предложенной исследовательской группой университета St.Gallen и центра Генри Тюдора:

Сервисная система = Информационная система (ИТ, люди, процессы, организация), предоставляющая сервисы (качество обслуживания, ценность).

В качестве примера сервисной системы можно привести «умную» транспортную систему, схема которой приведена на рисунке ниже.

Рассмотрим каждый из компонентов ранее данного определения в отдельности.

Ценность: Мультимодальный подход к снижению времени передвижения.

Технологии: Математические алгоритмы / методы оптимизации, коммуникационные технологии, работа с базами данных.

Информация: Данные по транспортным потокам и загруженности трассы, агрегированные в прогнозы трафика.

Человеческие ресурсы: Интеллектуальное оперативное принятие решений в чрезвычайных ситуациях.

Процессы: Гарантия сохранения уровня сервиса даже в часы пиковой нагрузки.

Сотрудничества: Автомобильные клубы, CITA-сервис контроля и информирования о трафике на трассах.

Сервисные системы являются достаточно наглядной иллюстрацией разницы с рядовыми продуктами / услугами. Если в случае вторых речь идет исключительно о создании продукта, являющегося основным предложением компании, то сервисные системы концентрируются на ценности, которая предоставляется потребителю и которая может включать в себя предыдущий опыт.

Сервисно-ориентированная архитектура

Сервисно-ориентированная архитектура

Преимущества SOA реализуются в большей степени для компаний, стремительно расширяющихся и / или имеющих большое число контрагентов, потому что уменьшается время и стоимость для организации каждого из взаимодействий в среде бизнес-партнеров. Так как в основе SOA лежат открытые стандарты, нет зависимости от конкретных языков программирования / программных сред / платформ и технологий. Гораздо большее внимание уделяется формированию принципов: ликвидации дублирования функциональных элементов, унификации процессов, интеграции сервисов и др.

Благодаря этому достигаются основные цели использования SOA предприятиями, а именно:

• Структурированность процесса разработки / построения систем — и вытекающее из этого уменьшение издержек;

• Независимость организации системы от определенных языков программирования / инструментов — а значит, и независимость от конкретных вендоров и возможность выбора наиболее оправданных экономически технологий;

• Масштабируемость систем, увеличение числа их пользователей — как внутренних, так и внешних;

• Большая гибкость и прозрачность систем.

В соответствии с сервисно-ориентированным подходом нецелесообразно рассматривать описанные действия ни с точки зрения полезности для пользователя, ни с точки зрения отдельных систем. Их необходимо рассматривать с перспективы внутренних действий, осуществляемых одной системой для предоставления результата другой. Например, при работе клиента с пользовательским приложением банка с системной точки зрения могут быть задействованы такие приложения, как:

• CRM-система (для отображения ФИО клиента);

• Мейнфрейм-системы (для ведения счетов клиентов);

• MySQL / Java / Python (для расчета кредитных ставок).

Соответственно, если каждое приложение создавалось в разное время различными командами разработки / внедрения и поддерживается отдельными группами специалистов, то любая необходимость масштабирования / обновлений и любых других активностей приведет к крайней неэффективности, простоям или даже невозможности их реализации. В то же время, сервисноориентированная архитектура позволяет все эти активности рассматривать с точки зрения полезности для пользователя, а не с точки зрения отдельных систем. Действия станет возможным рассматривать с перспективы внутренних действий, осуществляемых одной системой для предоставления результата другой. Сервисами будут: предоставление ФИО пользователя, предоставление деталей баланса пользователя по счетам и картам, предоставление информации о процентах по кредитам.

Таким образом, среди сфер применения сервисного подхода:

• Развитие ИС для поддержки сервисной бизнес-модели.

• Управление поддержкой и предоставлением услуг с использованием ИТ.

• Разработка и прототипирование сервисов, поддерживаемых ИТ.

• Управление ИТ-аутсорсингом.

• Управление мобильными и «облачными» сервисами.

• Расчет стоимости и эффективности сервисов.

Развитие потребности в деятельности

Развитие потребности в деятельности

В свою очередь, развитие потребности в деятельности, являющееся следствием прогресса его творческого содержания, как бы «автоматически» тормозит утилитарное потребление, ограничивая его уровнем, достаточным для поддержания и развития творческого потенциала. Человеку, занятому творческим трудом, не нужно чрезмерное потребление материальных благ; оно мешает ему, отнимает его свободное время, заставляет интересоваться проблемами, которые в принципе не связаны с его основной деятельностью, с его основными интересами. Для творческого человека не нужны ни третий автомобиль, ни двадцать пятый костюм, ни чрезмерное количество деликатесов, ни огромное жилище.

Эта гипотеза, отчасти, подтверждается даже современной практикой. Безусловно, в современном мире любой человек, занятый творческой деятельностью, является и продуктом этого мира отчуждения, человеком-потребителем, человеком-клиентом корпорации, человеком, подчиненным иерархии и денежному фетишизму. Однако, несмотря на все это, для лиц творческих профессий уже сегодня неденежные стимулы становятся (при условии достижения определенного — не ниже «рационального» — уровня утилитарного потребления) весьма значимыми: выбирая между средней зарплатой, но престижной творческой работой и большим объемом свободного времени в государственном университете или большой зарплатой, но жестко-отчужденными отношениями и бесконечночасовым рабочим днем в частной корпорации, многие молодые люди с PhD предпочитают университет.

Однако действительное торжество социальных стимулов, связанных с творческой самореализацией человека, возможно лишь по мере качественного, диалектического отрицания мира отчуждения.

Распределение по труду в материальном производстве и по потребностям в креатосфере — таков важный шаг по дороге к «царству свободы», дороге созидания системы социальных отношений, адекватных «вызовам» креатосферы.

Но мы немного увлеклись. Главным для нас было не сформулировать вновь этот широко известный марксистский тезис, а показать, что распределение по потребностям становится возможным и реальным в той мере, в какой сам труд превращается в потребность и имеет творческое содержание.

Вернемся к проблемам воспроизводства и рассмотрим изменения, происходящие в структуре его основных подразделений.